Ваcильев Николай Владимирович

  

        
  Эстонский публицист Юхан Смуул, кстати, много писавший об учёных, сказал однажды, что небо и ветер запечатлевают судьбу человека на его лице, а суровая земля — на его подошвах. Николая Васильева это высказывание характеризует в буквальном смысле.  
      
 
Васильев Николай Владимирович
   

1930 - 2001

     
     
  Выдающийся микробиолог Николай Владимирович Васильев замыкает плеяду мыслителей и философов планетарного масштаба, чья судьба стала составляющей истории Харькова.

Родился Н.В. 16 января 1930 года в Ялте, в семье, связанной с медицинским поприщем. Дед его – известный хирург Н.И.Березниковский, в честь которого, он, видимо, и был назван. С четырёх лет мальчик вступил на дорогу интенсивного труда. Бабушка-латышка не давала внуку роздыха: с малых лет – серьёзные занятия немецким, французским языком, латынью. Этим были натренированы его природные способности, впоследствии Николай стал полиглотом, владел 20 языками. А ещё – музыка! Увлечённые занятия музыкой привели к тому, что юноша серьёзно готовился к дирижёрско-композиторской деятельности. И ещё один вариант, согласно которому могла распорядиться судьба: у Васильева был прекрасный баритон, отличная дикция, артистичная внешность, он вполне мог избрать профессию актёра.

Но… Есть всё-таки те, кому на роду написано, кем стать с самого первого дня появления на свет, и пример Николая Владимировича это подтверждает: он представитель третьего поколения медиков в роду Васильевых. В 1953 году он всё-таки избирает медицину, поступив в Томский медицинский институт.

Через 17 лет он становится профессором медицины. В 1978 году его избирают членкором, а в 1980 – академиком АМН СССР. (Перечень учёных званий его на этом не заканчивается: Н.В.Васильев ещё и академик Российской Академии естественных наук, Экологической Академии Украины, член Нью-йоркской академии наук, Заслуженный деятель науки и техники Украины. Прим. автора сайта)

Круг его научных интересов совершенно необъятен. Наряду с профессиональными проблемами эпидемиологии его занимают более общие проблемы существования жизни на Земле и самой Земли. С самых первых шагов своей научной деятельности учёный становится жарким сторонником учения Вернадского о ноосфере. Васильев рассматривал пандемии и эпидемии в ключе ноосферных десихронизаций. С этой же точки зрения естественным был его интерес к физике атмосферы, к магнетизму, полярным сияниям, к ракетным исследованиям околоземного пространства. Одной из занимающих Васильева идей было создание космического щита над Землёй, который бы не пропускал космических излучений, вредных для живых существ.

Как всё же совершаются ныне научные открытия, ведь понятие о мире усложняется? По мнению Николая Владимировича, теперь в научном мире не штурм в цене, а осада: наука всё чаще выбирает путь системного подхода. И в качестве примера Васильев приводил синдром полярного напряжения, изучению которого сам он посвятил почти все 70-е и 80-е годы. Очень много пришлось работать на Севере, ездить в экспедиции в Норильск. Тогда эти исследования были в цене, потому что предполагалось активное заселение Заполярья. Изучали способность военнослужащих к адаптации. Об этом сейчас уже можно говорить открыто. Тогда же всё, что касалось армии, держалось в секрете.

—Людей много ехало за Полярный круг, — рассказывал Николай Владимирович. — Но не все приживались. Потому что физиологические процессы у человека в период полярного дня или полярной ночи происходят неодинаково. Это разновидность стресса. На приезжающих влияет не столько климатический фактор, сколько авроральная зона — геомагнитные бури, полярные сияния и другие изменения в ионосфере за 68-й параллелью. В силу этого возникает ряд процессов в организме, влияющих на деятельность лёгких, органов кровообращения. Не все в равной степени были подвержены этому синдрому. И не для всех он означал выход в какую-то патологию, но физиологические процессы менялись — это точно. И больше всего ему были подвержены импульсивные люди. Мы их называли «энтузиастами». Меньше — трудяги, спокойные, уравновешенные люди. Выражаясь спортивной терминологией, спринтеры на Севере не выдерживали, выживали же стайеры. Но это в общем-то целая наука. На Севере жить можно. Но европейцы должны пройти адаптацию. Процесс этот длительный. Он растягивается не менее чем на 10 лет. Я сторонник того, чтобы Север осваивало постоянное «северное» население. Работали в экспедициях и с аборигенами. Коренные жители нганасаны и долганы адаптированы к синдрому полярного напряжения. Но их подстерегает другая беда — алкоголизм. Их организм не защищён от этого зелья, в отличие» от европейцев. Тем более сейчас, когда Север брошен на произвол судьбы. Ещё 10-15 лет, и от этих народностей может не остаться и следа. Они вымрут.

Ныне можно услышать мнение, что с полярным синдромом Васильеву не повезло. Начни он этот эксперимент на 20 лет раньше – всё могло бы быть по-другому. А сейчас, мол, Север никому не нужен, его экономика разваливается на глазах, туда уже никто не едет. Но ценность этого открытия в том, что изучение феномена полярного синдрома охватывало не только Заполярье. Территория наблюдений по программе «Север», которую вёл Васильев, простиралась также далеко на крайний юг. Там были ещё два научных опорных центра — один в Ашгабате, другой — в Республике Гвинея, где работал академик Юрий Захаров. Оттуда поступала масса информации для сопоставления. В единую программу была включена также Антарктида: для исследований присылали консервированную кровь зимовщиков, замороженную слюну. В мировой практике подобных примеров, чтобы исследования велись на таких «разнополярных» полигонах, ещё не было. Всё это будет со временем востребовано, так считал Васильев. Во-первых, Севером всё равно займутся если не россияне, то китайцы или японцы. Во-вторых, когда в Томске открылся онкологический институт и Н.В.Васильеву предложили сформировать программу его научной деятельности, то многие его наработки пригодились. Так что пропасть ничего не пропало из его северных и южных экспедиций.

Бытует шутка об одном геологе. Когда тот уже не мог мотаться по экспедициям, то в своей квартире натянул палатку и жил в ней по таёжному распорядку. У Николая Владимировича подобных сооружений дома не водилось, но ностальгии по «северам» у него хватало на двоих. Есть учёные кабинетные  и учёные-непоседы. Он из второй когорты. Вершиной увлечения Васильева ноосферными исследованиями становятся его добровольные занятия проблемой Тунгусского метеорита, которым он посвятил 40 лет.

—В нашей жизни многое решает господин Случай, — рассказывал Николай Владимирович. — Ещё в студенческие годы я познакомился с одним очень интересным человеком — Геннадием Плехановым. Он был старше меня по возрасту, но «моложе» по курсу. Неординарная личность! Плеханов интересовался экзотическими проблемами в науке — телепатией, расшифровкой сигналов, посылаемых из Вселенной. В то время молодёжь старалась приоткрыть завесу секретности над многими удивительными явлениями на Земле. В их числе был и Плеханов.

По утверждению Николая Владимировича, природу Тунгусского метеорита можно было раскрыть по горячим следам. То, что произошло 30 июня 1908 года в Сибири, и сегодня будоражит воображение. Полёт космического тела наблюдали жители Восточной Сибири в радиусе 600 километров, а звуковой сигнал от взрыва был слышен за 1000 километров. Его сила, как сейчас установили, эквивалентна ядерной бомбе в 20 — 40 мегатонн. Но в то время этим феноменом так никто из учёных и не занялся.

Лишь 18 лет спустя на его след вышел известный геолог Леонид Кулик. Он полтора месяца на лошадях, оленях добирался до района падения метеорита и первым описал увиденное. Его поразил обвал леса на огромной территории порядка 40 километров. Перед ним предстал большой торфяник, испещрённый блюдцеобразными впадинами. Кулик посчитал, что именно здесь упал метеорит, а «блюдца» — это следы его осколков. Он тогда предложил комитету по метеоритам организовать экспедицию и начать раскопки, чтобы извлечь небесных «пришельцев». До 1941 года Кулик ещё пять раз побывал на этом месте, а потом ушёл на фронт и погиб при обороне Москвы.

И снова о Тунгусском метеорите забыли. Масла в огонь подлил писатель Александр Казанцев, выдвинувший совсем неожиданную гипотезу крушения на этом месте корабля инопланетян. На что он обратил внимание? На лес, который был развален веером от взрыва. Только в центре его, в поперечнике 6 — 8 километров, деревья оставались стоять на корню. У них были лишь сорваны кроны. Казанцев утверждал, что подобные явления наблюдаются в центральной части ядерного взрыва в воздухе. Тогда по этому поводу в учёном мире развернулась горячая дискуссия. Одни считали Казанцева невеждой, другие настаивали на проверке этой версии. И в 1958 году Академия наук СССР направила туда экспедицию во главе с известным геохимиком Кириллом Флоренским. Целое лето провела она там и определила, что взрыв действительно произошёл в воздухе и воронки не имеют никакого отношения к метеориту — все они мерзлотного происхождения. Одним словом, предлагалось работы начинать заново, под другим углом зрения.

—И вот тогда мой друг Плеханов, — вспоминал Николай Владимирович, — загорелся этой идеей. Он посчитал, что пока "большие дяди" спорят, мы поедем туда сами и посмотрим, что к чему. Сорок лет мы наведывались туда. Вышло 10 научных сборников по этой проблематике, несколько книг. Перевёрнут огромный пласт исследований. Но точка пока не поставлена. Загадок остается много. В первый приезд, а мы шли по маршруту Кулика, нас поразило обилие зелени на том самом месте. «Веера» давно уже в помине не было. На его месте стояли мощные лиственницы и сосны. Как показали пробы, они прибывали в росте гораздо быстрее, чем те, что находились на большом удалении от места взрыва. Изучали и «куликовские» блюдца. Некоторые члены экспедиции по неосторожности застревали в них. Это зона вечной мерзлоты. И образование подобных «провалов» — процесс естественный.

Что всё же произошло в Сибири 90 лет назад? Мы не выходили за рамки классических представлений и в своих научных докладах обосновали две версии. Первая. Утром 30 июня 1908 года Земля столкнулась с небольшой кометой. Удар её ядра пришелся как раз по Восточной Сибири, а хвост отлетел на Запад. Как известно, в Западной Сибири, в Средней Азии и во всей Европе севернее 45 параллели на протяжении 2 — 3 дней наблюдался эффект белых ночей. О комете говорит и тот факт, что на месте «падения» до сих пор не найдено каких бы то ни было осколков метеорита. Вторая — это всё же столкновение корабля инопланетян с Землей. Мы ещё в первые приезды опросили сотни людей, которым было по 65 — 70 лет, то есть они являлись очевидцами полёта космического тела. Так вот, жители южных районов Сибири утверждали, что оно двигалось с юго-востока. Другое говорили очевидцы в селах верховий Нижней Тунгуски, на Ангаре, в верховьях Лены. Они наблюдали небесный след с востока. То есть это «разночтение» говорит о том, что при подлёте к Земле космический пришелец изменил свою траекторию полёта градусов на 20! Падающий метеорит или комета разворота по своей природе сделать не могут...

Таким образом, харьковчанин, автор уникальных исследований Тунгусского метеорита, академик Николай Васильев не исключает существования внеземных цивилизаций.

Вот, пожалуй, и всё по «метеоритной» теме, за исключением важной оговорки. Все сорок лет Васильев на собственные (!) средства организовывал регулярные экспедиции в тайгу, в которых его сопровождали энтузиасты-единомышленники. Вообще, с людьми этот человек необыкновенно любил и умел работать. Учеников своих он начинал пестовать ещё в школьных научных кружках с 8 класса. И результат оказался весьма впечатляющим: среди учеников его 58 кандидатов и 13 докторов наук!

Начиная с 1992 года, он возглавлял научную работу в Институте микробиологии и эпидемиологии имени Мечникова в Харькове, будучи заместителем директора по науке. Это было дело, которое соответствовало масштабу его личности. До конца жизни он плодотворно занимался изучением зависимости животных и человека от бактериальных инфекций.

Могучая философская система воззрений учёного сложилась на основе его стремления заниматься человеком во всей полноте. Научные исследования как феномен человеческой деятельности, их динамика весьма занимали его, так же как подъёмы и спады развития культуры. Удивительно, насколько подъём науки не обусловлен экономическими факторами, отмечал Н.В.: самые интенсивные подвижки в науке на территории СССР наблюдались в 20-е годы ХХ столетия, в годы разрухи. Весьма тревожным, по его мнению, фактором является диспропорция между техническим и гуманитарным уровнем общества. Например, насколько тонок культурный слой в Германии, показали времена Гитлера. Настойчиво возвращался Н.В. к той мысли, что необходимо развитие общественных механизмов развития науки.

Его девизом было: «Искать на грани меж светом и тьмой». Очень характерным для Васильева было то, что его музыкальная эрудиция помогала ему выстраивать и воспринимать научные рассуждения, пользуясь такими метафорами, как форма сонатного аллегро в композиции научной работы. (И, оказывается, теперь исследователи докопались, что черты сонатного аллегро присущи совершенному алгоритму представления и расшифровки сложной информации).

В далёком-далёком созвездии Змееносец 2 марта 1996 года для людей «засветилась» новая малая планета. Именно в этот день её открыл бельгийский астроном Эрик Элст и назвал «Николовасильев» в честь учёного, который жил и работал в Харькове.

 
 
При подготовке страницы использованы материалы телепередачи о Васильеве по видеоканалу "Первая столица" и статья Геннадия Слесарева "На краю Ойкумены" в газете "Время", № 28-29, 4.03.2000.
   
Rambler's Top100
Home Добро пожаловать | Городские власти | Путешествие по Харькову | Что,Где,Когда
Общая информация | Харьковский регион | Путешествие по сайту | Интернет

Украинская баннерная сеть

META - украинская поисковая система TopList Rambler's Top100

Использование текстов и изображений разрешается только со ссылкой на сайт